ТАЛАНТЛИВЫЙ НЕПУБЛИЧНЫЙ ЧЕЛОВЕК…

 Интервью Есении Невской от 17 августа 2011 г.- подарок фангруппе артиста ВКонтакте.

Алексей Гришин думает, что не умеет давать интервью.

Он не любит оценивать свою работу, считая, что ее должны оценивать другие.

Более того, у него до сих пор нет точного ответа, когда к нему пришло понимание, что его профессия – актер, хотя сегодня его лицо – одно из самых узнаваемых в телесериальной индустрии.

Выпускник Школы-Студии МХАТ и ученик Олега Табакова, он говорит, что не вправе судить о том, насколько состоялась его карьера. И это — не смотря на то, что за последние 10 лет им сыграно около полусотни ролей в телевизионных проектах и кино, и более двадцати — на сцене театра.

Алексей — человек вызывающе непубличный. Он живет в своем собственном мире и получает удовольствие от того, что делает, сохраняя за собой свободу выбора и независимость от мнения критиков и СМИ.

При всей своей внешней открытости, он всегда был и остается «вещью в себе», но

Тем ценнее его откровение и юмор, с которыми он подошел к весьма пространному разговору о жизни и работе…

Алексей, в конце прошлого года тебя часто можно было увидеть на экране. Сейчас на ОРТ выходит продолжение «Хироманта» с тобой в главной роли. Говоря языком телевизионных премий, это прорыв?

-Не знаю. Просто сейчас телевизионная индустрия покрыла все российское пространство, и, так как снимается очень много сериальной продукции, нужны артисты. То, что я появился в «Хироманте», «Бандах» и «Единственном мужчине» — это скорее вопрос случая. Мне повезло поработать с интересными людьми на этих проектах…Радостно.

Но ведь у каждого везения есть своя предыстория?

— Наверное, есть… наверное, где-то так было предначертано, что именно в этом году я должен был сделать именно эту работу. Дай Бог, чтобы и дальше в моей жизни были съемки,… хотя, если вдруг наступит тишина, и я не «засвечусь» на каких-то каналах, но при этом моя семья и дети будут в порядке – то это тоже прекрасно.

Судя по твоим словам, ты полностью полагаешься на судьбу, но все-таки выбор профессии был неслучайным…

— Один хороший человек сказал: «Я занимаюсь этим, потому что все остальное я делал бы гораздо хуже». Меня изначально вели обстоятельства. В Ташкенте, откуда я родом, внутри меня начались какие-то «брожения»…поиск того, чем бы я мог заниматься.

Друзья, с которыми мы вместе росли, находили себя в чем-то, а я там не видел своего будущего. Моей жизнью распорядился случай. Не знаю, что меня потянуло в Москву поступать в театральный, но когда я приехал, то понял, что мне нравятся глаза, которыми смотрят окружающие меня люди…каким светом они горят. Это тоже было для меня решающим. Кроме того, мне действительно интересно то, чем я занимаюсь.

Актриса Тильда Суинтон как-то сказала, что старт в актерской профессии должен происходить только тогда, когда приходит полное соответствие внутреннего и внешнего. Сама она вышла на этот «старт» только после сорока лет.

В связи с этим возникает вопрос; произошло ли в тебе это соответствие, и если произошло, то почему в списке твоих работ преобладают герои со знаком «минус».

Это некое стереотипное видение режиссеров, или твой осознанный выбор ниши и амплуа?

— Повезло Тильде… Никакой ниши для себя я не выбирал, и никакого амплуа тоже. Это только лишь видение режиссеров и продюсеров. Только их видение. Наверное, это соответствие еще не произошло, раз режиссеры считают, что для меня больше всего подходят такие внутренне жесткие роли, как роль Олега Пыряева в тех же «Бандах»,ну, или Забелина в «Хироманте»…

Тебе бы хотелось это видение изменить?

— А как я могу изменить чужое видение?.. Можно не браться за работу, но мне бы этого не хотелось. Работа порождает работу. Конечно, хочется играть и других героев. Играть любовь, например…

А ты не боишься, что потом не сможешь выбраться из «колеи» отрицательных ролей?

— Скажем так, это не самая плохая колея. Эти герои — люди с характерами, принципами, которые необходимо понять, и они для меня даже более интересны, чем заявленные в сценарии, персонажи со знаком «плюс».

А если подробнее, то чем они для тебя интересны?

— В сегодняшних сценариях, хотя, надеюсь, тенденция стала меняться, все делится на «плохой – хороший», «злой – добрый», «черное – белое».

Положительному персонажу невозможно делать отрицательных поступков, почему-то… или же один, но после него он до конца фильма должен каяться и исправляться, а у отрицательного героя всегда есть возможность быть разными в своих проявлениях, как хороших, так и плохих.

Ты постоянно придумываешь какую-то предысторию для своих персонажей и в театре и на экране. Продумывая их образы, ты берешь примеры из истории и литературы, или базируешься на собственном жизненном опыте?

— В основном, это — жизнь. Мои собственные наблюдения за людьми, хотя и без литературы и истории тоже не обходится.

А параллель между Треплевым в «Чайке» Кончаловского и художником-экспрессионистом Эгоном Шиле – это твоя находка?

— Нет, это режиссерское решение.

Которое воплощал ты?

— Ага, реализовывал, как мог…Если серьезно, то мне было комфортно в материале, потому что рядом был замечательный режиссер. Было очень интересно выстраивать роль через пластику и полную мобилизацию в выплеске эмоций на сцене. И хотя мне сейчас трудно говорить о спектакле, в котором я не играю уже больше двух лет, но я рад, что поучаствовал в нетривиальном воплощении Треплева в театре.

Но все-таки история жизни Эгона Шиле – это хроника безумия, а чеховская «Чайка» изначально — комедия…

— А разве смешное не может быть безумным, или безумие не может быть смешным?

Я – актер, человек эмоциональный и в мою профессию входит «оживлять» слова драматургов, чужие слова, и наделять их своими эмоциями…

Если бы я мог обличить все это в свои собственные слова, то я был бы писателем, критиком, или журналистом…

Поэтому, хроника безумия это, или комедия – это не ко мне. Я, опять же, повторюсь, что не люблю говорить о работе, которая уже в прошлом.

А как же подведение итогов?

 — Я вообще не хочу подводить никаких итогов. Мне очень хочется жить настоящим. Именно настоящим. Прошлое нужно просто осмыслять для того, чтобы, по возможности, не повторять ошибок… А остальное, как говорится, «пишите в мемуарах».

Алексей, ты сказал, что ты человек очень эмоциональный, и, наверное, во многих моментах твоей жизни первопричиной является любовь. Давай поговорим о любви.

— Первопричин на самом деле много. Это и увлеченность, и страсть, и поиск, и движение. Моя внутренняя нестабильность, поедание самого себя… даже очень часто – нерешительность. И, как следствие всего этого – поступки. Мои, и поступки людей в отношении меня. Все это и создает структуру моей жизни. Она просто моя, и я не буду вдаваться в подробности. Стабильно в жизни только то, что ты вечером ложишься спать, а утром встаешь и что-то делаешь. Остальное – нюансы, порывы, мысли…Из всего этого и складывается любовь.

Выходит, что ты все еще не уверен в любви этой жизни в отношении тебя и завоевываешь эту любовь каждый день?

— Я не хочу быть потребителем этой любви. Это единственное, в чем я абсолютно уверен.

А как же уверенность в профессии?

— Мне действительно нравится то, что я делаю, но актерская профессия очень зависима, и я играю, потому что меня зовут играть. Дальше жизнь может сложиться и иначе.

Ты когда-нибудь бываешь доволен собой?

— Да, всегда.

Читая в интернете отзывы о твоих работах, я обратила внимание, что в основном рецензенты бросаются в крайности, говоря о твоих ролях. Либо пишут, что это ужасно, либо что сыграно гениально. Почему-то нет золотой середины…

— Это нормально. Я же не «червонец», чтобы всем нравиться. Главное – неравнодушие.

То есть к критике относишься спокойно?

— Абсолютно.

Значит, ты человек неконфликтный и довести тебя сложно?

— Я человек в последнее время неконфликтный, но довести меня можно одним поворотом головы… это вопрос внутренней порядочности человека, который на это решился. Другой вопрос, насколько быстро потом произойдет примирение, если произойдет.

Ты сам не знаешь чего от себя ждать?

— Да. И это здорово! Мне интересно жить. Мне радостно жить. Для меня жизнь вообще – большой сюрприз. Это же хорошо, когда не скучно.

И при всем этом ты остаешься человеком непубличным. Твоя профессия диктует определенные правила игры, когда нужно постоянно «мелькать лицом», ходить на тусовки, быть в центре внимания, но складывается такое ощущение, что эта сторона жизни тебя вообще не интересует.

— А меня что, куда-то сильно зовут? При всем своем темпераменте, я достаточно ленивый человек и люблю поспать. Во сне я смотрю кучу потрясающе интересных фильмов и если меня не разбудить, то могу проспать целый день. Кто-то говорит: «На том свете отоспимся». А я считаю «И на том, и на этом»!

Это «режим энергосбережения»?

— Это ты так называешь. Я не умею давать таких определений.

Мы с тобой говорили, что актер – очень зависимая профессия. У тебя нет страха, что под влиянием очередной смены телевизионного формата или каких-то других обстоятельств ты можешь остаться без работы?

— Я не могу ответить на этот вопрос, ведь я же не хиромант, чтобы предугадывать события и реакцию на них. Конечно, хочется обмануться, но…У нас и сейчас о тебе помнят, только пока идет показ. Пока смотрят картинку, твою работу оценивают и обсуждают, а когда в титрах написано «конец фильма» и внизу уже идет анонс того, что покажут через пять минут – о тебе забыли. Поезд ушел. Сейчас ты востребован, а завтра не востребован. Нужно просто в любых обстоятельствах, вне зависимости от формата или неформата, оставаться человеком. Вот и все.

Так, может быть, не стоит разбрасываться своим талантом на телевизионное «мыло»?

— Не думаю, что имею право судить о наличии у себя таланта. Пусть об этом говорят другие. Считаю, что мне просто нужно заниматься своим делом. Я снимаюсь в телевизионном продукте не для того, чтобы меня запомнили, а просто являюсь неким проводником идеи между автором, режиссером и зрителем. Ты пойми, я занимаюсь любимым делом, и мне же еще за это платят! Что в этом плохого?

Тогда какое место в твоей жизни занимает театр? Сейчас твои взаимоотношения с ним имеют свободную форму…

— Я люблю театр и мне всегда радостно и волнительно выходить на сцену. Сейчас я как приглашенный артист играю в двух спектаклях в театре им. Моссовета, за что я очень благодарен режиссерам и руководству театра!

Значит, роль «свободного художника» для тебя сейчас более приемлема? Или ты все-таки войдешь в труппу, если тебя позовут?

— Я бы подумал. Почему нет? Я же уже состоял в труппе театра под руководством Олега Табакова.

Антреприза тебя не интересует?

— Пока меня в нее не звали. Был спектакль «Мисс Жюли» — проект фонда Андрея Кончаловского на сцене театра На Малой Бронной, но он шел как репертуарный.

В Моссовете «Долгое путешествие в ночь» и «Вечер абсурда №3. Полонез» тоже находятся в репертуаре, поэтому судить об антрепризе мне сложно, но все, что касается кино и театра, мне очень интересно и я открыт к предложениям!

Ты с таким азартом говоришь о своей профессии…

— Конечно! Я достаточно молодой человек и мне хочется верить, что лучшие работы еще впереди. Я хочу конфликтовать в драматургии и внутри своих образов, чтобы мне было не скучно жить в игре. Мне сейчас гораздо интереснее играть потери и обретения в жизни и человеческих отношениях, чем каких-то мстительных персонажей. В работе должна быть хотя бы попытка осмысления того, чем дышит твой герой.

Все что ты сейчас сказал – отличительные качества актера думающего. Это — явление, прямо скажем, не самое распространенное. Ведь в профессии ты можешь гораздо больше, чем тебе предлагается сегодня в сценариях…

— Современный актер на самом деле может намного больше, чем предлагают продюсеры и режиссеры. Как говорил Дорн в «Чайке»: «Блестящих дарований теперь мало, это правда, но и средний актер стал гораздо выше»…

А чем тебя привлек материал драматурга Игоря Вацетиса в спектакле «Полонез», премьера которого состоялась совсем недавно?

— Предложением порепетировать… Скажем так – это не самый плохой материал для работы. Он очень современен. Материал яркий, емкий, очень живой. Мне в нем интересно. Там собрались хорошие ребята, с которыми приятно находиться на одной сцене. В спектакле нет насилия и диктатуры, нет мозгового и душевного вывиха. Да и сам факт приглашения в спектакль Сергеем Юрьевичем Юрским, сыграть его «Ангела-хранителя»…Я вообще очень благодарен Сергею Юрьевичу за его доброе отношение и правильное видение ситуации во всем… режиссерское, актерское, человеческое, товарищеское, мужское…

Тебе с ним работать психологически комфортно?

— Комфорт – это неправильное слово. Сергей Юрьевич очень высоко держит планку Театра, и, когда ты это видишь и чувствуешь, то тебе самому хочется подтягиваться. Это скорее дискомфорт, в хорошем смысле этого слова. Да, дискомфорт. Ты находишься в постоянном поиске правильного и органичного существования в предложенном материале. Думаешь над своими образами…При всей неудовлетворенности собой, мне действительно интересно во всем этом участвовать. У нас в спектакле доверие между артистами и режиссером — это важно.

Когда я говорила с Юрским о тебе, он сказал, что очень высоко ценит тебя как партнера по сцене и передает свое ремесло в талантливые руки…

— Я благодарен Сергею Юрьевичу за оценку, но не считаю возможным это комментировать.

У тебя много внутренних ограничений?

— Нет. Просто что-то в моем характере, а что-то нет. Это сложная тема. Количество внутренних ограничений для меня напрямую зависит от степени внутренней свободы.

Ты сейчас разговариваешь с не вполне свободным человеком…Я просто живу. У меня есть любимая семья, и есть любимая работа. Меня куда-то приглашают играть. Я хожу и играю. Если людям нравится то, что я делаю, то это прекрасно!

Это все, чего бы тебе хотелось от жизни?

-Мне просто хочется оставаться самим собой… быть человеком. Идти за своим сердцем, и чтобы ум и сердце всегда были в согласии, и возникали те чувства, которые должны возникать в этом союзе. Правильном союзе…

Беседовала Есения Невская

17 августа 2011 г.

https://vk.com/topic-7449630_24930724

Прочтений: 906
Интервью ,

Tatianaadmin